Болезненные месячные начались у меня с самого первого раза. В школе даже хотели вызывать скорую, если цикл заставал меня на уроках, — боль была дикая. Раз в месяц, в первый день, я просто не могла пойти в школу.
Я обращалась к гинекологам много раз, в разных городах России. Никто не заострял на этом внимание — мне повторяли, что так и должно быть, что это норма. Со временем добавилась боль во время и после близости, а после каждого раза начинался цистит. Я лечила его несколько раз полностью, но он всегда возвращался.
Когда мне было двадцать пять, после сильного стресса у меня на неделю онемели рука и нога с одной стороны. Это связывали только с неврологией, но голову проверили — с ней всё было в порядке. Примерно тогда же началась аллергия. Я сдавала кучу анализов, и никто не мог понять, на что она. Каждый день, особенно на эмоциях, у меня начинал слезиться и сильно чесаться глаз, закладывало нос, текло, я много чихала. Спасалась лоратадином.
Спустя пять лет даже две таблетки в день — утром и вечером — перестали помогать. Тогда мой муж начал записывать все симптомы, о которых я рассказывала с самого детства, и наблюдать за мной сам. Всю эту картину он собрал воедино — то, что врачи по отдельности сопоставить не могли. Помогла и нейросеть: она охватила все симптомы вместе и предположила гипотезу — эндометриоз.
Появились и новые жалобы — в том числе боль и дискомфорт в области наружных половых органов, которые врачи тоже не могли объяснить. Я снова пошла к гинекологу и урологу — они сказали, что не понимают, что это. На УЗИ у меня нашли кисту размером шесть на шесть сантиметров — уже с кулак. Сказали, что доброкачественная, по анализам вырезать можно, но можно и не трогать, раз она не растёт. Через год она выросла ещё на сантиметр.
Тем временем начали сильно ломить ноги, особенно по вечерам, — будто кровоток не отходит. Они были жёсткие, отёкшие, много ходить было больно. Перед месячными и во время них я не могла пройти пешком больше двадцати минут в любом темпе — начинал болеть низ живота.
Мы стали искать врача для лапароскопии, не отказываясь от гипотезы про эндометриоз, и обошли нескольких специалистов. Я обратилась онлайн в российскую клинику, которая как раз делает акцент на эндометриозе. Там мне заочно сказали, что его у меня нет. Когда я начала перечислять свои симптомы, в ответ пришёл большой текст, явно скопированный из чат-бота — те же характерные смайлики и тире. Я просто заплатила за консультацию и решила больше не связываться.
В другой клинике врач сделал МРТ и подтвердил эндометриоз, но сказал, что ничего страшного, надо лишь вырезать кисту. Меня это не устроило. В следующей больнице снова сделали МРТ — но только кисты — и заключили, что она не эндометриозная. Я спросила: а если эндометриоз всё-таки есть, что делать? Мне ответили: «Придёт климакс — всё пройдёт». Этот ответ меня тоже не устроил.
Я поехала ещё в одну клинику, где снова пришлось доказывать, что у меня эндометриоз. Всё это — на фоне сильной тревожности, которая мучила меня лет десять. Я была раздражительной, на грани, сама не понимала, что со мной. Позже выяснилось, что у меня был сильно повышен кортизол, — я почти всю сознательную жизнь прожила в стрессе. К этому добавлялись боли, невозможность нормально ходить и быть близкой с мужем. Всё это копилось.
На лапароскопии мне удалили большую кисту — она оказалась серозной — и почистили очаги эндометриоза; их было уже несколько. Назначили гормоны, и мне сразу стало легче: ушла отёчность, ушла раздражительность. Это как жизнь после смерти. Стало настолько спокойно и хорошо, что я даже не представляла, что так бывает. Оказалось, я не «человек с трудным характером и вечно больная» — просто диагноз слишком долго не могли поставить.
Я очень благодарна больнице, которая провела операцию. Сделали всего четыре прокола, через неделю сняли швы, через две я уже спокойно двигалась. Каждый день принимаю гормоны, которые сдерживают дальнейшее появление очагов. И если моя история поможет хоть одной женщине не ждать так долго — значит, всё это было не зря.